Фарит

В телефонной трубке прозвучал голос: «Умер Фарит Хабибуллин». Звонил его сын. Мы говорили, я спрашивал о подробностях, а сам вспоминал декабрь 1976 года. Тогда в Ульяновском драмтеатре состоялась премьера моей пьесы «Охота к умножению». Бог мой, прошел ровно тридцать один год! Фарит Хабибуллин был тогда ведущим актером этого театра, учился на режиссера и для своего дипломного спектакля выбрал мою трагедию. Я приехал в Ульяновск на премьеру, и мы с ним тогда впервые познакомились.

Надо сказать, до той поры я видел спектакли по своей пьесе уже в Татарском академическом театре имени Камала и в Воронежском областном драмтеатре имени Кольцова, их ставили главные режиссеры этих театров. Это были хорошие спектакли. Но ульяновская театральная версия в постановке Фарита Хабибуллина превосходила их по всем статьям. В «Охоте к умножению» – главным ее героем был следователь областной про­куратуры, это был спектакль о современном Гамлете – одну из центральных ролей играл сам Хабибуллин. Играл сочно, ярко, мощно, вкладывая в содержание образа и социальный подтекст.

Вскоре, через один-два года, он переехал с семьей в Казань: захотел работать в татарском те­атре, служить как художник татарскому народу. Работал в Татарском передвижном театре очередным режиссером, ставил десятки спектаклей.

Местная театральная мафия – а она к тому времени уже сформировалась – не принимала его: чужак, приезжий, пришелец. Режиссер мучился, страдал, но продолжал работать. По своей натуре это был страстный, увлеченный человек, своего рода утопист. В конце 80-х годов прошлого века он решил создать в Казани новый театр, и ведь, несмотря на неимоверные трудности, создал его. В Казани не было национального театра для молодежи – татарского ТЮЗа. Русский ТЮЗ был, а татарского не было. И он основал его. Так случилось, что мы снова оказались в одной связке. Для первой постановки будущего театра – а тогда у театра не было еще ни своего помещения, ни пары собственных стульев – Фарит Хабибуллин выбрал ту же «Охоту к умножению». И в марте 1988 года первый спектакль нового казанского театра был сыгран перед зрителями – на какой-то сценической площадке в Ленинском районе города. Это был тоже прекрасный спектакль.

В 90-х годах Фарит Хабибуллин продолжал строить свой те­атр. Сначала добился выделения помещения для театра на улице Островского рядом с русским ТЮЗом. Потом добился того, чтобы театру дали прекрасное здание бывшего «алафузовского» театра – в советское время там размещался клуб Льнокомбината – на улице Гладилова в Кировском районе.

Бесконечный ремонт, новые постановки... Фарит Хабибуллин в это время и главный режиссер, и директор театра, и строитель, и проектировщик...

Но мафия не дремала. И едва ему исполнилось шестьдесят лет (это произошло уже в начале нового столетия), как он вынужден был подать заявление об уходе из театра. Этому предшествовали бесконечные проверки.

В последние годы Хабибуллин преподавал в театральном училище, вел театральную студию во второй казанской гимназии, писал кандидатскую диссертацию (он являлся лучшим знатоком истории татарского театра в целом), был активистом национального и коммунистического движений. Необыкновенно деятельный, энергичный человек, он не имел ни минуты свободного времени. Собирался жить долго.

Диссертация к моменту смерти была закончена практически полностью.

Бог мой, я видел и разговаривал с ним незадолго до его гибели. В двадцатых числах декабря в музее A.M. Горького состоялась презентация двух новых книг – сборника стихов поэта Юрия Макаро­ва (тоже погибшего) «Из племени славян» и моей книги «Чужой». Фарит Хабибуллин выступал там, как всегда горячо, взволнованно, эмоционально.

Декабрь 2007 года оказался для него тяжелым месяцем. Можно сказать, роковым. Роковым днем явилось для него 2 декабря!

Об этой истории уже писали «Звезда Поволжья» и «Вечерняя Казань». Напомню основную канву событий. Фарит Хабибуллин являлся на выборах кандидатом в депутаты Государственной думы от КПРФ. И вот к коммунистам поступили сведения, что на один из избирательных участков, находившихся в школе на улице Эсперанто, приехал автобус с людьми с открепительными талонами в руках. Три кандидата в депутаты, в том числе одна женщина и Фарит Хабибуллин, тут же поехали в эту школу. Там стали что-то спрашивать у членов участковой комиссии, выяснять. Эти проявления любопытства очень не понравились членам комиссии. Кто-то из них, кажется это был председатель, бросил в сердцах: «Да гоните вы их отсюда!» Двоих вывели с участка моментально, женщина вылетела вообще как пушинка. А вот кандидат в депутаты Государственной думы от КПРФ, заслуженный деятель искусств Республики Татарстан, уважаемый человек Фарит Хабибуллин начал сопротивляться... "Сопротивление заключалось в том, что он вцепился руками в скамью, на которой сидел в школьном коридоре. Четыре милиционера во главе с майором и капитаном оторвали его руки от скамьи, профессио­нально подняли его в воздух и швырнули головой в окно.

– На каком этаже это происходило? – спрашивал я его.

– На первом.

– И как же ты не вылетел от этого броска на улицу?

– Там деревянные переборки. Стекло голова пробила, но плечи застряли.

– И что, они ругались, кричали при этом, матерились?

– Нет, всё делали очень хладнокровно, молча, абсолютно без эмоций, по-деловому. Я был для них не человеком, а, скажем, мешком с углем.

«Скорая помощь». Порезы, кровь, сотрясение мозга, микро­инфаркт, глубокая психологическая травма.

Надо бы отлежаться, но Фарит Хабибуллин – горячий, страстный человек с чувством достоинства – не мог успокоиться. Последующие три недели добивался спра­ведливости. Ходил по врачам, собирал справки, обращался в про­куратуру.

Какая справедливость? Существует ли она в наше время? Да и есть ли она вообще на земле?

Казалось бы, такой случай во время выборов – это ЧП на всю страну. Но где там... Всё тихо и спокойно. Вы думаете, этих людей накажут? Сорвут с них погоны, возбудят уголовное дело, до­ведут его до суда? Наверное, нет. Может быть, получат еще поощрение: майор станет подполковником, капитан – майором, и, глядишь, мы еще встретимся с ними на следующих выборах. Да и председатель уча­стковой комиссии, пожалуй, получит повышение по службе. Во времена Ельцина, в октябре 1993 года, депутатов расстреливали в Москве из танковых пушек, чего же церемониться с кандидатами в депутаты? Да еще от нежелательной партии. Бес попутал, бывает. Перепутали ребята слегка изби­рательный участок с гестаповски­ми застенками, случается. Говорят, что только не творится на ночных допросах в соответствую­щих организациях. Инстинкт сра­ботал. Мозг отключен, а руки сами знают, что делать – божественное лицо и божественную голову об оконное стекло.

Помните, в старое время, бывало, пели: «Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет». Немыслимые знаки почета оказали молодые тренированные стражи порядка 66-летнему человеку.

Что говорить, пели и допелись все мы до ручки. Дальше, пожа­луй, некуда. Недавно рядом с моим домом сожгли ночью табач­ный киоск и заживо молоденькую продавщицу, ночевавшую в нем. Здесь – публичная демонстрация невероятной административной жестокости при свете дня, своего рода тоже вызов гражданскому обществу. Жизнь одинаково жестока и к молодым, и к старым.

Совершая немыслимое, нелюдь действительно бросает открытый вызов людям. Невозможное ста­новится возможным. А при отсутствии должной реакции со стороны общества превращается в норму.

Последний день своей жизни Фарит Хабибуллин провел в прокуратуре. Неизвестно, то ли он обвинял там кого-то, то ли его в чем-то обвинили. А может быть, обсуждал со следователем давнюю свою постановку «Охоту к умножению». О следователе республиканской прокуратуры был этот спектакль – о чистом человеке, фанатике справедливости, для ко­торого истина была дороже собственной жизни.

Вышел Фарит Хабибуллин из прокуратуры на улицу, взглянул последний раз на небо, а потом через какое-то время упал на асфальт улицы Кремлевской. Снова «скорая помощь». Но что толку? Обширный глубокий инфаркт.

Следствие операции по выдворению с избирательного участка. Говорят, была у него в руках еще толстая папка с бумагами и доку­ментами – да исчезла. И вот по го­роду уже ползут слухи... На панихиде в здании Татарского ТЮЗа на ул. Гладилова один из выступавших прямо заявил, что Хабибуллин убит. Не верят люди ни штатной медицине с ее диагнозами, ни официальным интерпретациям. Гибель профессора Лузгина, случившаяся года полтора назад, оставила после себя вопросы и загадки. В деле Хабибуллина тоже есть место для сомнений, догадок и вопросов.

В любом случае внезапная гибель режиссера – это серьезное обвинение власти. Власть в России всегда на справедливом подозрении у народа. Впрочем, не в одной России.

И вот еще о чем я подумал, когда позвонил мне сын погибшего режиссера. Впереди опять выборы. А что если Центризбирком Татарстана и Министерство внутренних дел РТ распространят славный опыт работы с людьми на избирательном участке, что находился в школе на улице Эсперанто, на все другие избирательные участки? Что делать? Рисковать – не рисковать? Идти – не идти? Придешь на выборы, не туда взглянешь, что-то невпопад брякнешь – и тебя головой об оконное стекло? Ваша воля, разумеется, поступать как заблагорассудится, но у меня слабая нервная систе­ма, неважное здоровье, и я уж поостерегусь. Опасно для жизни.

Диас Валеев

Материалы по теме:

• Политические убийства в Татарстане продолжаются